"В какой момент долганское сердце привыкает к тому, что ребенка забирают?"

В прошлом году вышел роман “И мерзлота тает” от Ксении Большаковой — о жизни долган на Таймыре, детстве в тундре, оленеводстве, отношениях долган с природой и последствиях колониализма.

Сама писательница родилась и выросла в долганском посёлке за полярным кругом, и, благодаря кочевому детству с бабушкой и дедушкой, сохранила родной долганский язык. “И мерзлота тает” написана на долганском языке с параллельным переводом на русский, что делает Ксению вторым (но сейчас — единственным) прозаиком, пишущем на родном долганском.

Роман можно скачать и прочесть бесплатно по этой ссылке (кликать).

Сейчас писательница работает над продолжением истории, на этот раз — о её опыте интерната, в котором, в основном, жили долганские и нганасанские дети. Вторая часть предположительно выйдет в 2026 г.

Специально для “говорит республика” Ксения предоставила нам для публикации первую главу нового романа (как и в первой книге, текст на долганском языке идёт далее с параллельным переводом на русский).

Приятного чтения и вдохновения!

Карбабар баттатан баран көтөр-кэлэр коско киирэбин. Котуога диэри һаһыл өңнөөк коллогос мас аңара һанаабын гытта оонньуур. Бэртөлүөккэ икки тутуурбар итии салафановай утака иттэ эбиллибитэ. Һииргэммэт диэн һуок, чөмүйэм уһугунан ону арыччы тутабын. Һол илиибинэн ойогоспор баттыыр колбуйаны кииллэрэбин, иккиспинэн буо һанныбыттан түһэн бүппэт спортивнай утакам тутаагын көтөгө-көтөгө каамабын. Атакпын һалыбрата-һалыбрата кэрийэр косторуттан көһүтэр һирдэригэр ааһабын. Таһагаспын һиргэ даллаттаан баран ынырык һыттаак туалекка киирэн эбиллибит утакабын бараган абыранным. Кам тириппит, утаппыт буолан лаапкыга һүүрэбин. Атыылааччы багатынан үлэлиир лаапкы бүгүн арыллыбатага дааганы.

Туок эрэ тыастаак дьактара тыаттан кэлбит оголору ыгыртыыр. Ааттарбытын ыйытан убакталлыбыт кумаакытын гытта тэңниир. Долуой улааппыт, һыалаак аһа тимэккэ талы карагыгар һааратан бүппэт. Онтутун түннүк быыһын көрдүк арынар дуу, һарапчытын анныгар үрэн ылар дуу, мэньиитинэн һаксыйар дуу. Гини кулуукка диэри эргийэн таһагаспытын аага-аага биһигитин таһаара иэдэтэр.

Бэртөлүөттэн тоһуйан баран интернакка диэри атаара һэттис кылаас карайааччытын ыыппыттар. Того бэһис кылааска киирээччилэри һэттис кылаас карайааччытын тоһуйа ыыппыттарый гини да, биһиги да билбэппит. Дьактарбыт Аанчык биһикки ыккардыларбытыгар туран утакабыт тутаактарыттан кабыссан чобуотук биир этээстээк аэропортан таһааран ылар. Колбуйа ыаракана киһини туора-таары тардар. Һаңа төрөөбүт тугукка диэри кааман иһэн һаңа дьиэм диэк барабын.

* * *

Абыракталлыбыт онно лэпкэрбит таңас поселакка каалыага. Һаңакаан, улаатан кэтиллэр таңас иллиниэгэ. Минигин былыр һитээри гынның. Бэгэһээ эрэ быарбын таптыы-таптыы бэйэң кэмңэр, боско төрүөккүн энигин гытта кэпсэтэн олорбукка диэрибин. Араксарбытыгар төрүүргүн гытта бэйэбин бэлэмнэнэ һырыппытым.

Утаканы абырактыактаакпын. Тигэн иһэн уруккуну өйдөөн иһэбин. Эрим кэргэттэрин гытта биир дьиэгэ конон бүтүн дьылы кыайан ыарааппатагым. Биирдэ кырдьагастар нэдиэлэни моруоскалыы барбыттарыгар һонно энигин оңорон кээспиппит. 23 дьылбар иньэ буолбутум. Поселактан сельскай эмтэнэр һиргэ бэртөлүөтүнэн төрүү илпиттэрэ. Ологуң маңнайгы ыйын онно коммутуң. Кып-кыра мэньиикээниң искэ уу комулларыттан бөлтөччү барбыта. Ууну шприссынан каста да таһаара һатаабыттара да һин биир төннөр этэ. Сельскай эмтэнэр һирбитигэр туок эмчитэ кэлиэй! Болоһо ката абыраабыта. Кэлэ-бара һыльдар эмчит кас да нэдиэлэни улакан һиргэ кыайан көппөккө олорбута.

Гуораттан эм көһүтэ олордокпутуна эн буо муннаак һаһарар ыарыыннан ыалдьыбытың. Һордоогу бүтүн нэдиэлэни кварцтаабыттара. Биир карагың уутун гытта мин уону түһэрэр этим. Тыыннаак каалбатагың буоллар эн кэннигиттэн барыак этим. Маннык улакан һэрии кэнниттэн һин биир энигин былдьатабын.

Энигин былдьаары гынар абааһылары батаары бараксаным, муннаагым, һордоогум диэн таптыы һатаабытым. Маңнайгы огочоонум, эрэйдээгим. Белагея эбэм иньэбин интренакка комуйбута. Онтон иньэкээним кистээн ытыы-ытыы минигин атаарбыта. Аны энигин онно ыытар кэмим кэллэ. Киһини табага диэри маннык боско тыһыттан былдьыыр көрдүктэр эбит дуу? Каһан киһи оготун иллэллэриттэн һака һүрэк долгуйан бүтэр?

Эн иннигэр ытаабат да көрдүкпүн, тугу да һаңарбат да көрдүкпүн. Һаңам ытыырбын гытта таастыы искэр һытыактара. Ыаракан һүрэктээк огону атаарар аньыы буолуо. Тугу да һаңарбакка тигэн олорор эрэ көрдүкпүн. Таксыбатак багарыым түөспүн кайа тардар. Кайдак да уус буол һүрэккин кыайан һамалыктаабат көрдүккүн.

Кэргэңңин уон дьыллаак кээһэргэ олус эрдэ. Бэрт багалаак маңнайгы огочоонум, бараксаным, кас элбэк маңнайгыны минигинэ һуок көрүөңүй. Бэйэгин каранаргын үөрэтэрим онно койуккуга тиийиэр диэри таптыырым ыккардыларыгар һөп ортону булбутум дүрү? Ыраак олорон минигин иньэлии һаныаң дуо?

Аһыыр онно утуйар һирбит, ол аата дьиэбит барыта, ыыс иччитэ эрэ буолбут. Кыарагаһа бэрт, канна да барыан бэрт. Күнү быһа ас буһара турбутум. Икки нэдиэлэгэ тиийиэр диэри бэрэски, кэтилиэт, балык буһардым. Ый бүтэригэр барар киһи баар буоллагына кыспытта иттэ ыытыакпыт. Аспын буспут һугуну гытта колбуйага каалаан баран скотчинан илчи эритэбин онтон ортотугар тутаак оңоробун. Дьэ элэтэ, аны мантан ордугу биэрбэт көрдүкпүн.

* * *

Таһар илиибин уларытаары «ньуучча» ускуола ыксатыгар токтоон һынньана түһэбин. Ытыспын арыйа-һаба турабын. Иньэм оңорбут тутаагыттан ологум орогун үстүн кыһыл һуол ыалдьар. Градусниктыы илиибин һаксыйан баран колбуйаны утакам оннугар тутан доготторбун һитэ баттыыбын.

Порттан уһуллубут контейнердары ааһан Г бууквалыы тутуллубут үс этээстээк интернакка тиийдибит. Бастың ааннара онно аһыыр һирдэрэ мэньиитигэр баар, биһигини буо атагын диэк конор һирдэригэр иллэллэр. Аан үрдүгэр үс тыллыы дорооболоһоллор. «Добро пожаловать!», «Дорооболоруң доготтор!» онтон үһүс туолкулаллыбат, һаамайдыы быһылаак.

Искэ киирэн бөлөкпүт модьогого кыбылла турар. Карайааччы дэспитинэн атакпытын угулан баран интернаты бары ааһан бастың аан диэк иллэбит. Онно коллогос үстүн кас да колоруктаак атак уурунар һирэ турар. Ол иһигэр эңин-эңин атак арбайа һытар. Кып-кыра балеткалар улакан багайы тапочкаларга олороллор, элэйбит кроссовкалар такрыска сникерстар үрдүлэригэр ыттыбыттар. Үһүс этээстэн бэһис кылаастар, иккистэн аксыс кылаастар онно маңнайгыттан уон биирис кылаас оголоро — барыкааттара манна атактарын кээһэллэр. Һүрдээк һыттаак эбит манна.

Атакпытын колорукка каалаан баран бэйэбит этээспитигэр ыттабыт. Иккис этээскэ һоччото һуок ас һытын үстүн ааһабыт. Үһүс этээскэ һырдык багайы фойега түбэстибит. Өңө һуок быыһыны долгута-долгута аһагас турар түннүктэн тыал үрэр. Телевизор быарын мотото-мотото поселакка диэри мээнэ үөгүлүү турар. Утары оруну гытта икки кресло турар.

Һимическайдык эриллибит астаак дьактар һуруйар остоолтон туран тоһуйбут карайааччыттан биһигини ылар. Һэңийэтин кэнниттэн караардар һарапчытын түһэрэн кап-кара кырааскалаллыбыт карактарын көллөрөн дьактар чыыбыргаата: «Этэңңэ тиийдигит дуо, күнүүкээннэр? Багар мин эһигини карайар буолуом». Маннаагы һиргэ туксубат олус минньигэстик һаңарарыттан дьиксинним. Ол да буоллар кылаастарга араарайык эрдэктэринэ ким биһигини карайара биллибэт.

Блогу онно коспутун көллөрө чыыбыргыырбыт гүүлэ үстүн калыйда. Коллогостор үрдүлэригэр долгуйар кумаакы ойуулары көрүлүү-көрүлүү гинини батыстыбыт. Муң үрдүгэ һака һарбанньак онно таңалай боскуойдана тураллар. Аллара буо билбэт ойууларым, оннуктары һаңыйактарбытыгар көрбөтөгүм. «Утуйар һиргитин таланың», — кыргыттар блоктарын уон костон биир утары токтоон баран карайааччы ыллаан һаңарда.

Батерея диэк түннүк анныгар турар оруну талабын. Оруңңа ойон пружина чаакыныы-чаакыныы уунарын гытта һиргэ тагайа һыстым. Икки ытыс һага орун мэньиитэ кам ойуулаллыбыт. «Манна Уйбаан баар этэ. 21.03.2002». «Мин ❤ ЛПМ». «Киһи абарыак интерната». «Һындаасска рулет». Таңас каатын аана огуотта һурук иччитэ. Онно багарыы ырыатаа баппыт дааганы:

Мин канна да барбатагым,

атын кыыһы багарбатагым,

Энигин буо, һүрэгим,

багаран бүппэтэгим.

Колорукка таһагаспын кааланан баран карчыбын аакта олордум. Аныга диэри бэйэм карчыта һуок этим. Поселакка тугу эмэ багардаккына кэргэттэргин лаапкыга бара көрдөһөгүн дуу онтон ордук атын урууларгын онно кэтии һылдьагын дуу. Көтөр күммэр тэтэрээккэ кэһии биэрээри урууларбыт, ыалдьыттар, догордор киирэ һылдьыбыттара. Аңардар бэйэлэриттэн онно атын киһилэртэн иттэ эгэлбиттэрэ. Бэлэктэллибит карчыттан миниэкэ үс тыһыччаны эрэ биэрбиттэрэ. Толору карчылаак буолан барытын минньигэскэ барыакпын багараактыбын дьэ. Ол эрээти маңнай үөрэнэр онно һуунар һэптэри атыылаһыактаакпын.

Коспутун кыайан катаабатакпыт, катыыр кайагаһа кыраасканнан бүөлэллибит. Ким да буоллун киирэр көрдүк. Үктэл диэк биһигини карайааччы кабан ылла. Интернаттан таксаары тэтэрээккэ һуруллуоктааккын: түөрт һири баттыактааккын — ааккын-һурулларгын, канна туок гына барагын, кас чааска таксагын онно илии баттыырың. Дьэ, одуу дьэ! Каһан ииктэнэ һылдьарбын иттэ кэпсээбэппин дуо?

Илии баттыырбын боскуойдук ойуулуу һытарбар Яша диэн уолчаан карайаачыны бата һылдьыбыта. Чэбэркээн, пороокоон, чылча астаак. Ким дүрү, туолкулаабаппын. Һака буолтак. Һаамайга диэри чээлкээ, ол эрээти атын һырайдаак. Колбоссубута буолуо. Тиңилэктэн атагын тумсутугар эйэңэлии-эйэңэлии, лаампылаак һыалыйатын убактыы-убактыы, кэргэттэрэ бэлэктээбит һуулуллар телефоны карайааччыга көллөрөр. Таңара оготун көрдүк дьүһүннээк Яша бэйэтигэр һаарата-һаарата һаңарар:

«Иньэм миниэкэ…»,

«Мин иньэм буо…»,

«Ол иһигэр мин иньэм…» — телефонынан дуу иньэтинэн дуу онтум киһиргии турар.

Эрэйдээк талы һүрэкпин кайытаары гынна. Поселакка үскээн дневниктаак этибит, маннаагы атыылааччы буо боскуойтан боскуойу таһаарар да таһаарар. Муң кыһаллаакка карчыбын барытын бараабат киһи, кыайан һатанарым дүрү. Уруучка каатын комуйуоктаакпын, бары предмекка тэтэрээт онно һабыыта атыылаһыактаакпын, тииспэр паастаны гытта щетка, шампунь, мыыла, эт какырынар ылыныактаакпын. Һуунар гельга иттэ карчыбын барыактаакпын. Һайын Красноярск анныгар ого лагеригэр баарбар гуорат оголоро мыыланнан һуунагыт диэн биһигиттэн күлэр этилэрэ. Мин гель аатын билэргэ диэри оңостубутум да һин биир атагастаабыттарын өйдүү һылдьабын.

Утуйуң диэтилэр. Кос аайы ааһан счеты тааһынан талы һибиэты тык гына бүтэрэ-бүтэрэ утутааччы оголору аагаттыыр. ВЫХОД диэн знак тымныы от күөк һырдыга гүүлэ муостатынан ааммытыгар диэри тиийэр. Налытар дьиэтээги оһок тыаһын оннугар һэрэктээк электричества гуугунуура иһиллэр. Дьиэ буолтак, эмтэнэр һиригэр диэри. Маннык һиргэ карчыбын үчүгүөйдүк кистиэктээкпин. Каалбыт тыһыччабын һыттык анныттан ороон баран труһым анныгар кистиибин. Утуйар таңаспынан кистээбит һирбин һабан баран бэйэбин каайгана-каайгана һуорган иһигэр һууланабын. Туок да таска каалыа һуогун этим анныгар һуорганы каалыыбын. Бэйэбин көмүскээн баран утуйабын.

Түүн ортотугар иигим кэлэн һуйэтаарда. Бииргэ ииктэнэ барыакпытын Аанчыгы туруорабын. Утутааччыбыт атакпыт тыаһыттан туруога диэн куттанан чөмүйэбит төбөтүнэн туалет диэк каамабыт. Барытын түргэн багайы гынан төттөрү оруңңа һүүрэбит.

Арыллан турар ааңңа туруң диэн тойоннуу үөгүлээтилэр. Һарсиэрда һырдыгыгар коллогостор куттаан бүттүлэр. Уубун каммакка атакпын орунтан түһэрэбин онно һонно труһыбын каһабын. Резинканы тобукпар диэри тардан ытаары гынан каракпын һабабын.

Придавленная вещами, я вползаю в комнату высадки и посадки. Блевотно-желтый цвет облицовочных панелей перекликается с моим состоянием. После вертолета к двум багажным местам добавился теплый целлофановый узелок. Не без отвращения держу его кончиками пальцев. Этой же рукой прижимаю врезающуюся в бок коробку, другой — поправляю сползающую с плеча лямку спортивной сумки. Волоча ватные ноги, выбираюсь из зоны досмотра в комнату ожидания. Бросаю вещи на пол, забегаю в вонючий до ужаса туалет и, наконец, избавляюсь от своего довеска. Взмокшая и обезвоженная бросаюсь к прилавку. Магазин, работающий по прихоти продавца, сегодня даже не открывался.

Суетливая незнакомая тетка созывает прибывших из тундры детей. Спрашивает имена и сверяется со списком на мятом листе. Отросшие, сальные волосы то и дело лезут в ее пуговичные глаза. Она то раздвигает челку как занавески, то поддувает под очки, то трясет головой. Кружа как чайка, она пересчитывает сумки и подгоняет нас к выходу.

Воспитательницу седьмого класса послали забрать нас с вертолета и довести до интерната. Почему пятиклашек встречает воспетка семиклассников — ни она, ни мы не знаем. Тетка встает между мной и Аанчык, хватается за лямки наших сумок и уверенно вытягивает нас из одноэтажного здания аэропорта. Под весом коробки меня ведет то влево, то вправо. Шатаясь как новорожденный олененок, я иду навстречу новому дому.

* * *

Заштопанные и заношенные вещи останутся в поселке. С собой надо положить одежду поновее и на вырост. Ты уже скоро будешь мне по плечо. А ведь кажется, только вчера, я поглаживала живот и заговаривала тебя родиться в срок и без боли. С самого твоего рождения я готовила себя к этому расставанию.

Сумка требует починки. Стежек за стежком наружу выходят воспоминания. Живя с родителями мужа под одной крышей мы год не могли зачать тебя. Но стоило старикам уехать на неделю за морошкой, так ты сразу получилась. В 23 года я стала мамой. Санбортом из поселка меня увезли рожать в сельскую больницу. Первый месяц жизни ты провела в ее стенах. Твоя крошечная головка распухла от водяного пузыря. Жидкость несколько раз откачивали шприцами, но она снова накапливалась. А какие в нашей сельской больнице могут быть врачи! Спасла тебя пурга. Из-за нее врач-гастролер несколько недель не мог улететь на большую землю.

Пока ждали лекарства из города, ты, многострадалица, заболела желтухой. Кварцевали мою мученицу неделю. На одну твою слезинку я отвечала десятью. Если бы ты не выкарабкалась, я бы за тобой пошла. И после такой борьбы за тебя, я тебя лишаюсь.

Бедняжка, страдалица, несчастная моя — всеми ласковыми словами я пыталась отвести от нас духов, грозивших отнять тебя. Моя первая доченька, моя бедолажка. Бабушка Белагея собирала в интернат мою маму. Потом мама тайком плакала надо мной. И вот уже я отправляю тебя туда. Разве человек — олень, которого можно вот так взять и отлучить от важенки? В какой момент долганское сердце привыкает к тому, что ребенка забирают?

И заплакать при тебе не могу, и сказать тебе ничего не могу. Слова и слезы мои камнем лягут тебе на душу. Аньыы (табу) — ребенка с тяжелым сердцем отправлять. Приходится шить и молчать. Невысказанная любовь разрывает грудь. Но как ты иглой не владей, заплатки на сердце не пришьешь.

Уезжать из семьи в десять лет — нещадно рано. Моя долгожданная первенница, моя несчастная, как много из того, что случится с тобой в первый раз, будет без меня. Смогла ли я найти ту середину, чтобы вырастить тебя самостоятельной и в то же время окружить заботой на все годы вперед? Останусь ли я близкой тебе, находясь так далеко?

Чад окутал и кухню, и жилую комнату — это и есть весь наш дом. Разойтись, чтобы рассеяться, ему негде. Весь день я провела у плиты. Нажарила пирожков, котлет и рыбы на две недели вперед. А в конце месяца, будет оказия, отправим тебе строганины. Стряпню и голубичное варенье укладываю в коробку, прохожусь по ней скотчем и скатываю посередине ручку. Вот и все, что я могу теперь дать тебе.

* * *

Поравнявшись с «русской» школой, делаю передышку, чтобы поменять несущую руку. Разжимаю и сжимаю ладонь. Красная полоса от скрученной мамой ручки пульсирует сквозь линию жизни. Встряхнув руку как ртутный градусник, меняю коробку и сумку местами и бегу нагонять остальных.

Обогнув списанные портовые контейнеры, мы выходим к трехэтажке интерната в форме буквы Г. В шляпке буквы центральный вход и столовая, нас ведут к жилой части интерната в ножке буквы. Над входом висит приветствие на трех языках. «Добро пожаловать!», «Дорооболоруң доготтор!» и третье, непонятное мне, видимо, на нганасанском.

Попав внутрь, наша кучка в нерешительности теснится у порога. По указанию воспетки переобуваемся и несем уличную обувь через все здание к основному входу. Там, вдоль стены, тянется многоэтажная обувная полка. Из ее секций торчит обувь всех размеров. Маленькие балеточки сидят в здоровенных тапках, потрепанные кроссовки залезли на кокетливые сникерсы. Пятиклассники с третьего этажа, восьмиклассники — со второго, одиннадцатиклассники — с первого: все оставляют обувь здесь. Запах тут стоит тяжелый.

Впихнув обувь в полку, поднимаемся на свой этаж. На уровне второго этажа проходим сквозь завесу малоаппетитного запаха столовской еды. На третьем этаже мы попадаем в озаренное светом фойе. Из приоткрытых окон, развевая полупрозрачную тюль, дует ветерок. Пузатый телевизор гудит вхолостую прямо как в поселке. Напротив него — диван и два кресла.

Из-за письменного стола встает тетка с химической завивкой и принимает нас у сопровождающей воспетки. Опустив подбородок и показав из-под затемненных очков густо накрашенные веки, женщина прощебетала: «С приездом, птенчики! Возможно, я буду вашей воспитательницей». Ее слащавая манера, несвойственная казенности места, насторожила меня. Но, пока нас не разделили на классы, еще непонятно, кому отдадут нас на воспитательство.

Щебетунья поплыла по коридору показывать нам блок и комнату. Мы последовали за ней, попутно разглядывая извивающиеся по стенам бумажные орнаменты. На самом верху красуются наши долганские харбанньак (пятерня) и тангалай (нёбо). Ниже узоры незнакомые, таких на наших парках я не видела. «Выбирайте себе спальный уголок», — промурлыкала воспетка, остановившись у одной из десяти комнат девчачьего блока.

Занимаю место у окна, поближе к батареям. Падаю на кровать и под визг растянутой пружины проваливаюсь почти до пола. Подголовник кровати, высотой в два кулака, весь испещрен посланиями. «Здесь был Ваня. 21.03.2002». «Я ❤ ЛПМ». «Бесит интернат». «Сындасско рулет». Дверце шкафа тоже досталось. На ней даже уместился романтический хит:

Я никуда не уезжал и не любил другую.

Разве я мог разлюбить тебя, мою родную.

Заняв полку, сажусь пересчитывать свой денежный капитал. До этого у меня никогда не было собственных денег. В поселке, если что-то уж очень хочется, можно упросить родителей дойти до коммерсантки, но куда действеннее подкараулить у лавки других родственников. В день отлета к нам домой заходили родственники, соседи и друзья, заносили деньги «на тетрадки». Некоторые приносили за себя и передавали за других. Из надаренного мне с собой дали три тысячи. С такими деньжищами на руках страшно хочется все спустить на всякие вкусности. Но сперва надо затариться школьными и мыльно-рыльными принадлежностями.

Запереть комнату у нас не получилось, замочные скважины замазаны краской. Заходи — не хочу. У лестницы нас ловит воспетка. Чтобы выйти из интерната, надо записаться в тетради: заполнить четыре колонки — фамилия-имя, куда и зачем идешь, во сколько выходишь и подпись. Во дела! Может, мне еще отчитываться о каждом походе в туалет?

Пока я выводила подпись позаковыристее, за воспеткой увязался мальчик Яша. Чистенький, худенький, кудрявенький. Кто он такой — не пойму. Не долган. Бледный, как нганасаны, и в то же время на них непохож. Наверное, мешаный. Перекатываясь с пятки на носок и дергая штаны на лямках, он показывает воспитательнице родительский подарок — телефон-раскладушку. Яша-ангелок лопочет, перебивая сам себя:

«А мне мама…»,

«А вот моя мама…»,

«И еще моя мама…» — хвастается он то ли телефоном, то ли самой мамой.

Душу разрывает мучительный выбор. В поселке было всего три вида дневников, а здесь продавщица все достает и достает — один ярче другого. Не потратить весь бюджет на вещи первой необходимости — задача почти непосильная. Нужно собрать пенал, купить тетради и обложки на все предметы, взять зубную пасту, щетку шампунь, мыло, мочалку. Да еще придется потратиться на гель для душа. Летом я была в детском лагере под Красноярском, городские там смеялись, что мы моемся кусковым мылом. Я успела сделать вид, будто сведуща в гелевых делах, но урок этот я запомнила.

Объявили отбой. Ночная нянька проходит по комнатам и подсчитывает детей, щелкая выключателями на стенах как костяшками на счётах. Холодно-зеленый свет от знака ВЫХОД на полу коридора дотягивается до нашей двери. Вместо привычного усыпляющего треска печки раздается напряженное электрическое гудение. Не дом, а больница. В таком неприветливом месте деньги лучше спрятать понадежнее. Достаю из-под подушки последнюю тысячу рублей и прячу купюру за резинкой трусов. Прикрыв тайник пижамой, довольная собой укутываюсь в одеяло. Подтыкаю его под себя, никакая часть тела не должна торчать. Обезопасив себя, я засыпаю.

Посреди ночи мне приспичило по маленькому. Расталкиваю Аанчык, чтобы сходила со мной в туалет. Боясь разбудить няньку шарканьем тапочек, семеним на цыпочках в сторону санузла. Быстро делаю там свои дела и бегом в кровать.

В распахнутую дверь влетает командное «Подъем!». При утреннем свете стены больше не кажутся жуткими. Сонно-ленно свешиваю ноги с кровати и первым делом лезу в трусы. Растянув резинку до колен, с болью закатываю глаза.