В июне мы опубликовали сборник “О родном” — онлайн-книгу, над которой мы работали несколько месяцев. В неё вошли тексты от участни:ц нашего курса “своими словами” и работы, отобранные в рамках опен-колла, который мы запускали в своих соцсетях. Все они посвящены или связаны с тем, что мы чувствуем и называем родным (включая художественные тексты в сеттинге родной культуры).
Одним из отобранных текстов стал рассказ “Небесная защитница” от Герел Бадаевой, основанный на калмыцкой легенде об Окон Тенгри. Позже мы узнали, что по этому тексту был поставлен одноимённый пластический спектакль, премьера которого состоялась 30 марта 2025 г. С тех пор “Небесная защитница” даже успела съездить в Узбекистан на гастроли.
“говорит республика” пообщалась с Герел Бадаевой о её рассказе, связывающем вместе театр, буддизм и калмыцкую культуру, и о безмолвном спектакле в духе мистерии Цам (религиозного обряда в форме танцевальной пантомимы).
После интервью Герел в статье приведён текст её рассказа “Небесная защитница” из нашего сборника “О родном”. Остальные тексты из сборника можно прочесть по этой ссылке (внимание: страница содержания в сборнике кликабельная).
Спектакль “Небесная защитница” — дневной, рассчитан как на детей, так и на взрослых. Его можно будет посмотреть в новом сезоне Национального драматического театра им. Б. Басангова (г. Элиста, ул. Сусеева, 21). Обязательно посетите, если будет возможность.
Также, спектакль "Небесная защитница" покажут на III Международном Буддийском Форуме, который пройдёт в Калмыкии с 25 по 28 сентября 2025 г. Мероприятие соберёт в Элисте делегации из 35 стран, исповедующих буддизм.
Приятного чтения и вдохновения!
Герел Бадаева. Выпускница ЛИ им. А. М. Горького, драматург, завлит (руководитель литературно-драматической частью театра) Национального драматического театра им. Б. Басангова.
“Театр дал задание: нужно либретто для пластического спектакля о том, как Окон Тенгри стала богиней. Но разве в тесном формате либретто можно развернуться фантазии? (Конечно, можно, но так было бы неинтересно). Так был написан рассказ прежде всего о чарующей магии театра, представленной людям артистами — или самими божествами — как знать?
Ничего в рассказе не было придумано: материал истории настолько насыщенный, богатый, теме и самой традиции много веков. Остается только сплести её в единое целое, чтобы как можно больше показать элементов этого многоцветного сокровища. И очень много действия. Такое театр любит.
Опиралась на тибетские легенды о Палден Лхамо — о её перерождениях, о священном озере, в отражении которого можно увидеть будущее воплощение Далай-Ламы. На калмыцкие легенды об Окон Тенгри — о том, что она стала защитницей калмыцкого народа. На устные калмыцкие традиционные верования: поскольку Окон Тенгри едет на муле, она быстрее может исполнить ваши молитвы. На мистерию цам: её устройство, персонажей и ритуальное значение. И, конечно, буддийскую иконографию: изображение каждого божества — это уже история.
Но, конечно, если объяснять значение каждого элемента, рассказ был бы уже не творческой, а научной работой. Поэтому, во избежание конфликтов, имена божеств — непосредственного источника вдохновения — не названы.
Этот рассказ для тех, кто может заинтересоваться буддизмом, калмыцкой культуры и уже позднее изучить материал более глубоко самостоятельно.
Постановкой спектакля занимались два режиссёра: Сергей Бурлаченко (Элиста) и Менгилен Сат (Тыва), а также наш невероятный художник — Гелана Бадмаева (Элиста). В нём нет ни одного слова, играют всего пять артистов (молодых, талантливых, ярких), задействованы двадцать две маски. Костюмы и маски вдохновлены мистерией Цам. Какие-то элементы истории из рассказа, конечно, не вошли в спектакль. Но так бывает. Мне всё нравится.
Особенно мне нравится мысль, что для детей это одно из первых ярких впечатлений от звуков буддийской музыки, элементов костюма, в принципе соприкосновение с историей божества. Ну и с театром, конечно же.”
Источник: здесь и далее фото Николая Бошева с премьеры спектакля 30.03.2025 г.
"Небесная защитница"
Герел Бадаева
Посвящается Сергею Бурлаченко
Бродячий театр заезжал в степное захолустье раз в три смены зимы и лета. Ворчали, мол, работать бы, жрать нечего — но всё равно приходили смотреть. Даже Кьеро — хотя он терпеть не мог себя за это. Что ему, служителю небес, эти истории о воинах и мщении, о мужчинах и женщинах?
В этот раз приехал какой-то другой театр. Зазывала не бегал меж домов с шутками и прибаутками. Не было акробатки, зверей-мутантов, слепого музыканта — ничего этого. Приехал разукрашенный деревянный балаган, запряжённый двумя белыми в рыжих подпалинах мулами. Вышел старик с двумя тарелками, по селению раздался звон. И звук был такой… Не то, чтоб по железке трубой кто стучит, так что по башке надавать охота. А высокий, звонкий, притягивающий какой-то, чарующий. Звенел он с обеда до вечера. Пока в поселении светильники не загорелись. Народу тьма собралась — такого странного театра народ ещё не видал.
Старик в последний раз звякнул своими тарелками, и освещение выключилось. По толпе прокатился вздох. Ну, капут генераторам. Где мастера добыть? У тех, что на холмах живут, воровать? Опять повесится, и что делать?
Даже Кьеро занервничал. Как ему призывать эту толпу к порядку? Они же враз перестанут слушаться.
По одному стали загораться факелы вокруг балагана. От одного огня к другому потянулись верёвки с цветными флажками: красный, зелёный, жёлтый, синий и белый. И всё сначала. Стена балагана медленно поехала вверх. Внутри гнездились ячейки. Много-много — и в каждой рожа: красная, синяя, зелёная, с носом-червяком, рогатая, в короне из черепов…
Тишина повисла такая, что треск факелов стало слыхать. Вышли артисты, вынесли занавес из плотной ткани. И тут старик снова ударил тарелкой об тарелку…
***
Кьеро вернулся домой выжатым и одновременно наполненным. Он лёг в свой закуток и долго пялился в чёрный низкий потолок. Перед глазами всё ещё танцевали артисты в масках.
И тут его посетила крамольная мысль.
Любой служитель культа за такое зарезал бы его ритуальным ножом. Бессовестная трата материалов, бумаги — кощунство. Её и так в мире осталось мало. Но… Кьеро вскочил со своего места, зажёг электричество (не придётся воровать человека с холмов. После окончания представления все лампы вспыхнули, генераторы загудели. Не верилось, что они издают этот невыносимый гул постоянно), взял тексты культа и… вывел поверх первое корявое слово.
“Сначала была тьма великая. Были люди, видевшие друг друга в этой тьме, только неясно. Да боги с демонами, постоянно дравшиеся. Боги проигрывали. И придумали хитрость. Один из богов озером обратился, и два других бога его выпили. Опять стали драться, да снова проиграли.
Выплюнули озеро и увидели в его отражении девушку, которая тоже однажды станет богиней и сможет им помочь. Но как же разглядеть её на земле? Ничего ж не видно. И зажгли для людей солнце, луну и звёзды. Хорошо стало жить и богам, и людям. Демоны от солнца враз попрятались. Не захотели при свете драться. А богам и оттого хорошо, решили они девушку из пророчества не искать.
А девушка та в степных равнинах жила. Звали её Окон. Как солнце её лучами осветило, поняли все, насколько она красивая. Запоёт — всё цветёт вокруг. Танцевать станет — не наглядеться.
Всем хорошо от того, что небесные светила появились. Всем, кроме Мангаса.
Когда была темнота, Мангас легко людей с пути сбивал и обманывал. Когда светло стало на земле, люди стали замечать, остерегаться ловушек, а все вместе и вовсе — прогонять Мангаса.
Купит сосед хорошую вещь, Мангас к другому соседу идёт и нашёптывает гадости — а нет, теперь тот другой слушать больше не желает, отмахивается. Видел, значит, как сосед в поте лица трудился.
Или же ходит человек голодный, Мангас ему показывает: вот, чужое лежит, бери, ничего страшного. Только солнышко луч покажет, плод на дереве высветит — и всё, не нужно больше воровать.
И перестали люди убивать друг друга, обманывать и злые поступки совершать. Рассердился Мангас.
Что, думает, делать буду? Придумал. Солнце украду.
Дунул раз — раздался вширь. Дунул два — вытянулся в высоту. Дунул в третий раз — стал огромным до неба. Схватил солнце и умчался прочь.
Охватила людей печаль. Стали они богам молиться. Дайте нам ещё одно солнце! А боги отказали. Ищите сами своё солнце. Вот вам копьё, оно Мангаса поразить сумеет.
Тогда стали выбирать, кто достоин за Мангасом погнаться и солнце у него отобрать. Соревновались в силе и удалости.
А в это время девушка Окон взяла копьё и, пока воины заняты были соревнованиями, ушла солнце искать. Кто её красоту увидит, если солнца не будет? Молодость лишь на время дана. Ей никак ждать нельзя.
Шла она, шла по следу и встретила двух скелетов. Испугалась страшно, встала столбом. А скелеты положили ящик, что с собой несли, увидели божественное копьё и девушку одарили. Дали ей воинские одежды, золото, сапоги дали крепкие. Окон их бояться перестала, рассказала, что по следу Мангаса идёт.
Переполошились скелеты, лбами друг об друга стукнулись, упали. Нет, говорят, боимся Мангаса! Он туда пошёл, только ты нас не втягивай. И утащили свой ящик.
Пошла она дальше. Смотрит — дети слепого старика донимают. Отобрали у него палку с верёвкой на конце и бьют его. А он их ловит да поймать не может. Тогда подошла Окон, отобрала палку с верёвкой. Испугались старик и дети. Тут взял старик раковину, дунул в неё — вдруг и дети, и девушка стали танцевать. Забрал старик палку с верёвкой, спрятал раковину. Дети заплакали, подбежали. Он их приласкал. Спросил у девушки, куда она идёт. Послушал, головой покачал. Глаза без солнца совсем не видят. А ему бы лицами внуков напоследок полюбоваться. Отдал ей свою раковину, и отправилась девушка дальше.
Пришла в горы. Встретила снежного льва. Он захотел её съесть. Попыталась льва копьём пронзить — не получилось. Лев слишком сильный и ловкий. Стала Окон на скалы залезать, чтобы от льва спастись. Метнула копьё — промахнулась. Лев прыг по скалам — всё ближе к девушке. Вспомнила Окон про раковину, дунула, и сделался зверь послушный, ласковый. Спустились со скалы девушка и лев. Лев тяжело дышит, устал. Прилёг, почесал за ухом. Окон копьё подобрала, льва погладила и только собралась дальше идти, как остановилась. Подула в раковину девушка, скомандовала льву идти вместе с ней, и отправились они в путь вместе.
Дошли до Мангаса, что солнце украл. Девушка в ракушку дунула изо всех сил, а Мангас только сделал вид, что девушку послушался. Только хотела она его копьём пронзить, как он вширь раздался, в высоту поднялся и такой ураган призвал, что и лев, и девушка, и копьё в разные стороны разлетелись. И спрятался обратно.
В это время боги поняли, что без солнца им тяжело живётся. Стали снова демоны из-под земли выходить и богов донимать. Мешают им на музыкальных инструментах играть, плоды сладкие вкушать да космической гармонией наслаждаться. Снова боги проиграли в битве. И решили девушке помочь.
Принесло Окон ветром обратно к слепому деду с внуками. Они в это время на вулкане мясо поджаривали. Рассказала им, что ракушку и копьё потеряла, не отдал солнце Мангас. Но она снова к нему пойдёт и солнце людям возвратит.
Здесь помощники богов объявились в обличье петуха и слона.
Говорят, иди с нами, мы знаем, как тебе Мангаса победить, обучим тебя технике боя, при которой ты точно победительницей окажешься. Схватил старик девушку за руку. Не ходи, говорит. Я будущее вижу, ты потеряешь то, что тебе дорого, если за солнцем пойдёшь.
Окон только головой покачала. Раз уж решила, нужно идти до конца.
Угостил старик девушку мясом с вулкана. Она сразу силами наполнилась. Пошла за посланниками богов.
Окон быстро освоила боевое искусство. Поклонились ей петух и слон. В это время скелеты с ящиком пришли. Стали совершать обряд вокруг него, но вдруг девушку увидели. Палочки свои уронили, стали плакать. Петух и слон велели Окон съесть содержимое ящика. В ящике том, украшенном изображениями черепов, всё зло мира они собрали, чтобы сжечь.
Окон скелетов отодвинула и съела содержимое ящика. И превратилась в гневное страшное существо. Настолько страшное, что и скелеты, и петух, и слон от неё разбежались.
Позвала она хоть кого-нибудь, а голос её стал скрипучий, страшный. На голос пришёл снежный лев с копьём в зубах. Обнюхал, признал Окон, улёгся у неё в ногах, почеши меня, мол.
Приласкала Окон снежного льва, и пошли они с Мангасом драться.
Мангас поначалу испугался, а потом как начал хохотать. Даже слёзы выступили. Девушка не растерялась, ткнула его копьём, ранила. Мангас хохотать перестал. Обходит её по кругу, присматривается. Попытался, как и прежде, раздуться, только теперь у него не получается.
Стал Мангас нападать, когтями, рогами, клыками драть. Окон давай уклоняться. Снежный лев ей на помощь. Ранил Мангас снежного льва. Разозлилась девушка и Мангаса копьём во второй раз пронзила. Теперь на равных Мангас и Окон. Дерутся не на жизнь, а насмерть. Поразила девушка Мангаса, оставила в пыли лежать. Нашла солнце.
Только она его достала, как при свете в отражении горного озера увидела, что с ней стало. Бело-золотистая кожа стала тёмно-синей, глаза выкатились, волосы не чёрной рекой льются, а огнём горят. Разозлилась, стёрла озеро с лица земли. Но что же теперь ей делать с солнцем? Может, разбить его? Спрятать?
От сомнений Окон начал Мангас оживать. Пришёл в себя, взял копьё и приготовился напасть. Вовремя заметила его девушка. Заметила и то, что боится Мангас солнца. Отпугивает его солнцем и понимает, что может и себе его оставить. И ни за что Мангас её не победит, и никто не увидит, каким страшилищем она сделалась.
Нет, нельзя так. И отпустила солнце на небо.
Бросил Мангас копьё и убежал. Вышли боги приветствовать новую богиню Окон Тенгри, а она плачет. Кто же теперь её признает? Да и льва жалко.
Вылечили боги льва и повели Окон Тенгри на её родину. А там праздник: люди белые одежды надели, танцуют, пируют, радуются. Встретили Окон Тенгри с особыми почестями.”
Кьеро не знал, чем закончить. Так и оставил недописанным.
На следующий день балаганчик исчез, точно его и не было. Но год спустя — почти в то же время года, когда зима сменяется весной — появился снова. И снова рассказал историю без слов.
Кьеро подумал, точно боги спустились с небес, чтобы напомнить людям о чём-то. И дописал:
“Так каждый год люди стали праздновать приход весны, победу Окон Тенгри и праздник белого месяца.”
В этот раз приехал какой-то другой театр. Зазывала не бегал меж домов с шутками и прибаутками. Не было акробатки, зверей-мутантов, слепого музыканта — ничего этого. Приехал разукрашенный деревянный балаган, запряжённый двумя белыми в рыжих подпалинах мулами. Вышел старик с двумя тарелками, по селению раздался звон. И звук был такой… Не то, чтоб по железке трубой кто стучит, так что по башке надавать охота. А высокий, звонкий, притягивающий какой-то, чарующий. Звенел он с обеда до вечера. Пока в поселении светильники не загорелись. Народу тьма собралась — такого странного театра народ ещё не видал.
Старик в последний раз звякнул своими тарелками, и освещение выключилось. По толпе прокатился вздох. Ну, капут генераторам. Где мастера добыть? У тех, что на холмах живут, воровать? Опять повесится, и что делать?
Даже Кьеро занервничал. Как ему призывать эту толпу к порядку? Они же враз перестанут слушаться.
По одному стали загораться факелы вокруг балагана. От одного огня к другому потянулись верёвки с цветными флажками: красный, зелёный, жёлтый, синий и белый. И всё сначала. Стена балагана медленно поехала вверх. Внутри гнездились ячейки. Много-много — и в каждой рожа: красная, синяя, зелёная, с носом-червяком, рогатая, в короне из черепов…
Тишина повисла такая, что треск факелов стало слыхать. Вышли артисты, вынесли занавес из плотной ткани. И тут старик снова ударил тарелкой об тарелку…
***
Кьеро вернулся домой выжатым и одновременно наполненным. Он лёг в свой закуток и долго пялился в чёрный низкий потолок. Перед глазами всё ещё танцевали артисты в масках.
И тут его посетила крамольная мысль.
Любой служитель культа за такое зарезал бы его ритуальным ножом. Бессовестная трата материалов, бумаги — кощунство. Её и так в мире осталось мало. Но… Кьеро вскочил со своего места, зажёг электричество (не придётся воровать человека с холмов. После окончания представления все лампы вспыхнули, генераторы загудели. Не верилось, что они издают этот невыносимый гул постоянно), взял тексты культа и… вывел поверх первое корявое слово.
“Сначала была тьма великая. Были люди, видевшие друг друга в этой тьме, только неясно. Да боги с демонами, постоянно дравшиеся. Боги проигрывали. И придумали хитрость. Один из богов озером обратился, и два других бога его выпили. Опять стали драться, да снова проиграли.
Выплюнули озеро и увидели в его отражении девушку, которая тоже однажды станет богиней и сможет им помочь. Но как же разглядеть её на земле? Ничего ж не видно. И зажгли для людей солнце, луну и звёзды. Хорошо стало жить и богам, и людям. Демоны от солнца враз попрятались. Не захотели при свете драться. А богам и оттого хорошо, решили они девушку из пророчества не искать.
А девушка та в степных равнинах жила. Звали её Окон. Как солнце её лучами осветило, поняли все, насколько она красивая. Запоёт — всё цветёт вокруг. Танцевать станет — не наглядеться.
Всем хорошо от того, что небесные светила появились. Всем, кроме Мангаса.
Когда была темнота, Мангас легко людей с пути сбивал и обманывал. Когда светло стало на земле, люди стали замечать, остерегаться ловушек, а все вместе и вовсе — прогонять Мангаса.
Купит сосед хорошую вещь, Мангас к другому соседу идёт и нашёптывает гадости — а нет, теперь тот другой слушать больше не желает, отмахивается. Видел, значит, как сосед в поте лица трудился.
Или же ходит человек голодный, Мангас ему показывает: вот, чужое лежит, бери, ничего страшного. Только солнышко луч покажет, плод на дереве высветит — и всё, не нужно больше воровать.
И перестали люди убивать друг друга, обманывать и злые поступки совершать. Рассердился Мангас.
Что, думает, делать буду? Придумал. Солнце украду.
Дунул раз — раздался вширь. Дунул два — вытянулся в высоту. Дунул в третий раз — стал огромным до неба. Схватил солнце и умчался прочь.
Охватила людей печаль. Стали они богам молиться. Дайте нам ещё одно солнце! А боги отказали. Ищите сами своё солнце. Вот вам копьё, оно Мангаса поразить сумеет.
Тогда стали выбирать, кто достоин за Мангасом погнаться и солнце у него отобрать. Соревновались в силе и удалости.
А в это время девушка Окон взяла копьё и, пока воины заняты были соревнованиями, ушла солнце искать. Кто её красоту увидит, если солнца не будет? Молодость лишь на время дана. Ей никак ждать нельзя.
Шла она, шла по следу и встретила двух скелетов. Испугалась страшно, встала столбом. А скелеты положили ящик, что с собой несли, увидели божественное копьё и девушку одарили. Дали ей воинские одежды, золото, сапоги дали крепкие. Окон их бояться перестала, рассказала, что по следу Мангаса идёт.
Переполошились скелеты, лбами друг об друга стукнулись, упали. Нет, говорят, боимся Мангаса! Он туда пошёл, только ты нас не втягивай. И утащили свой ящик.
Пошла она дальше. Смотрит — дети слепого старика донимают. Отобрали у него палку с верёвкой на конце и бьют его. А он их ловит да поймать не может. Тогда подошла Окон, отобрала палку с верёвкой. Испугались старик и дети. Тут взял старик раковину, дунул в неё — вдруг и дети, и девушка стали танцевать. Забрал старик палку с верёвкой, спрятал раковину. Дети заплакали, подбежали. Он их приласкал. Спросил у девушки, куда она идёт. Послушал, головой покачал. Глаза без солнца совсем не видят. А ему бы лицами внуков напоследок полюбоваться. Отдал ей свою раковину, и отправилась девушка дальше.
Пришла в горы. Встретила снежного льва. Он захотел её съесть. Попыталась льва копьём пронзить — не получилось. Лев слишком сильный и ловкий. Стала Окон на скалы залезать, чтобы от льва спастись. Метнула копьё — промахнулась. Лев прыг по скалам — всё ближе к девушке. Вспомнила Окон про раковину, дунула, и сделался зверь послушный, ласковый. Спустились со скалы девушка и лев. Лев тяжело дышит, устал. Прилёг, почесал за ухом. Окон копьё подобрала, льва погладила и только собралась дальше идти, как остановилась. Подула в раковину девушка, скомандовала льву идти вместе с ней, и отправились они в путь вместе.
Дошли до Мангаса, что солнце украл. Девушка в ракушку дунула изо всех сил, а Мангас только сделал вид, что девушку послушался. Только хотела она его копьём пронзить, как он вширь раздался, в высоту поднялся и такой ураган призвал, что и лев, и девушка, и копьё в разные стороны разлетелись. И спрятался обратно.
В это время боги поняли, что без солнца им тяжело живётся. Стали снова демоны из-под земли выходить и богов донимать. Мешают им на музыкальных инструментах играть, плоды сладкие вкушать да космической гармонией наслаждаться. Снова боги проиграли в битве. И решили девушке помочь.
Принесло Окон ветром обратно к слепому деду с внуками. Они в это время на вулкане мясо поджаривали. Рассказала им, что ракушку и копьё потеряла, не отдал солнце Мангас. Но она снова к нему пойдёт и солнце людям возвратит.
Здесь помощники богов объявились в обличье петуха и слона.
Говорят, иди с нами, мы знаем, как тебе Мангаса победить, обучим тебя технике боя, при которой ты точно победительницей окажешься. Схватил старик девушку за руку. Не ходи, говорит. Я будущее вижу, ты потеряешь то, что тебе дорого, если за солнцем пойдёшь.
Окон только головой покачала. Раз уж решила, нужно идти до конца.
Угостил старик девушку мясом с вулкана. Она сразу силами наполнилась. Пошла за посланниками богов.
Окон быстро освоила боевое искусство. Поклонились ей петух и слон. В это время скелеты с ящиком пришли. Стали совершать обряд вокруг него, но вдруг девушку увидели. Палочки свои уронили, стали плакать. Петух и слон велели Окон съесть содержимое ящика. В ящике том, украшенном изображениями черепов, всё зло мира они собрали, чтобы сжечь.
Окон скелетов отодвинула и съела содержимое ящика. И превратилась в гневное страшное существо. Настолько страшное, что и скелеты, и петух, и слон от неё разбежались.
Позвала она хоть кого-нибудь, а голос её стал скрипучий, страшный. На голос пришёл снежный лев с копьём в зубах. Обнюхал, признал Окон, улёгся у неё в ногах, почеши меня, мол.
Приласкала Окон снежного льва, и пошли они с Мангасом драться.
Мангас поначалу испугался, а потом как начал хохотать. Даже слёзы выступили. Девушка не растерялась, ткнула его копьём, ранила. Мангас хохотать перестал. Обходит её по кругу, присматривается. Попытался, как и прежде, раздуться, только теперь у него не получается.
Стал Мангас нападать, когтями, рогами, клыками драть. Окон давай уклоняться. Снежный лев ей на помощь. Ранил Мангас снежного льва. Разозлилась девушка и Мангаса копьём во второй раз пронзила. Теперь на равных Мангас и Окон. Дерутся не на жизнь, а насмерть. Поразила девушка Мангаса, оставила в пыли лежать. Нашла солнце.
Только она его достала, как при свете в отражении горного озера увидела, что с ней стало. Бело-золотистая кожа стала тёмно-синей, глаза выкатились, волосы не чёрной рекой льются, а огнём горят. Разозлилась, стёрла озеро с лица земли. Но что же теперь ей делать с солнцем? Может, разбить его? Спрятать?
От сомнений Окон начал Мангас оживать. Пришёл в себя, взял копьё и приготовился напасть. Вовремя заметила его девушка. Заметила и то, что боится Мангас солнца. Отпугивает его солнцем и понимает, что может и себе его оставить. И ни за что Мангас её не победит, и никто не увидит, каким страшилищем она сделалась.
Нет, нельзя так. И отпустила солнце на небо.
Бросил Мангас копьё и убежал. Вышли боги приветствовать новую богиню Окон Тенгри, а она плачет. Кто же теперь её признает? Да и льва жалко.
Вылечили боги льва и повели Окон Тенгри на её родину. А там праздник: люди белые одежды надели, танцуют, пируют, радуются. Встретили Окон Тенгри с особыми почестями.”
Кьеро не знал, чем закончить. Так и оставил недописанным.
На следующий день балаганчик исчез, точно его и не было. Но год спустя — почти в то же время года, когда зима сменяется весной — появился снова. И снова рассказал историю без слов.
Кьеро подумал, точно боги спустились с небес, чтобы напомнить людям о чём-то. И дописал:
“Так каждый год люди стали праздновать приход весны, победу Окон Тенгри и праздник белого месяца.”
